June 1st, 2011

Жорж Нива о выставке, посвященной творчеству Солженицына



Профессор Жорж Нива - гость RFI
31/05/2011, Игорь Белов

C 14 мая по 16 октября в пригороде Женевы Колоньи проходит выставка «Солженицын. Смелость пера». На ней представлено более 2 тысяч странииц рукописей, в частности, рукопись «Архипелега ГУЛАГ», письма, некоторые личные вещи писателя. Выставка устроена в Фонде имени Мартина Бодмера, известного швейцарского коллекционера рукописей, организатора библиотек в лагерях военнопленных после второй мировой войны.





Вот что рассказал нам о выставке ее куратор, специалист по творчеству Александа Солженицына профессор Жорж Нива.

Жорж Нива
: Это тысячи рукописных листов. Это, например, рукопись «Архипелага ГУЛАГ» - единственная рукопись, которая была зарыта в землю в Эстонии в течение 20 лет другом Александра Исаевича Арнольдом Сузи, «Ракового корпуса», «Октября 16-го», и разные рукописи, например, письмо, которое послал своему бывшему другу-дворнику «шарашки» Спиридону Александр Солженицын в 1962 году.

На всякий случай, он запомнил, в какой деревне жил этот Спиридон, потому что Спиридон был слепой и диктовал жене свои письма, адресованные Александру Исаевичу. Он, на всякий случай, послал это письмо, и почта сработала, доставила письмо, и ему вернулся ответ. Это очень трогательно. Он обращается: «Дорогой Спиридон Егорович» и получает ответ: «Дорогой Саня».

RFI: А сколько всего экспонатов представлено на выставке?

Жорж Нива: Экспонатов, скажем, 120. Но некоторые экспонаты, как «Архипелаг ГУЛАГ» - это 800 листов. Я не мог, конечно, выставлять каждый лист – это не имело бы смысла, но выставлено отдельно 15 страниц рукописи для того, чтобы показать, как работал Александр Исаевич.

Но имейте в виду, что обычно он сжигал все свои рукописи. Например, нет рукописи «Одного дня Ивана Денисовича». Он сначала писал от руки, потом он сам на машинке набирал, на пишущей, потом он снимал фотографическим аппаратом. Получается, например, «Архипелаг» - это 3 пленки. И это перевез один западный знакомый в 1969 году в маленькой бутылке, где были эти три пленки.

Но «Архипелаг» он не сжег потому, что доверие к этому эстонскому другу, Арнольду Сузи, у которого он писал два раза по два с половиной месяца – зимой 1967-68 года – в полном уединении на ферме Марты Порт, доверие было такое, что он оставил ему эту рукопись. Она осталось зарытой в земле. Через 20 лет Сузи подумал, что уже можно поискать, что стало с этой коробкой. Оказалось, что она не промокла, что все цело. И когда была оказия, еще через несколько лет, он сам вернул эту рукопись.

Но это – не тот текст, по которому был издан «Архипелаг ГУЛАГ» в декабре 1973 года, потому что то был еще рабочий текст с поправками, с вычеркнутыми многими местами. Когда будет академическое издание Солженицына, конечно, это будет огромная литературная работа, потому что он поправлял до 6-7 раз каждый текст. Отчасти, от этой работы не осталось следа из-за этого принципа, что он сжигал «опасные» рукописи.

RFI: А кроме рукописей, какие еще экспонаты есть на выставке?

Жорж Нива: Есть личные вещи. Есть 2 серебряные ложки, которые остались, скажем, от большого имения дедушки по линии матери, Щербака. Две ложки, один подстаканник. Это осталось у его матери. Мизерные остатки. Она умерла в 1943 году. Он тогда воевал. И это взяла к себе «тетка Ира», как он звал ее, жена Романа Щербака. То немногое, что осталось от семьи – через эту «тетку Иру».

Есть, например, - и это удивительно, что они остались – детские рассказы – «полное собрание сочинений», которое он пишет, когда ему 9 лет. Уже пишет. «Полное собрание сочинений», 9 томов. Потом, когда он подросток, есть несколько рассказов. Но он сам не велел публиковать, это никогда не будет опубликовано. Еще есть поэма о французском математике Эваристе Галуа, где скрещивается его страсть к математике и к литературе.

Есть одежда зека, есть еще тот кусочек хлеба, который он захватил на Лубянке при втором аресте, когда ему сказали: «Солженицын, соберись», и, как старый зек, он, конечно, не захотел оставить кусочек хлеба. Он не знал, куда он едет.

На самом деле, его тогда везли из Советского Союза во Франкфурт-на-Майне, потому что, наконец, Политбюро приняло решение. Долго думало, долго колебалось, колебались в Политбюро: что нам делать с этим человеком, который опубликовал «Архипелаг ГУЛАГ», но который, как будто, защищен всемирной славой своей. Ну, и решение, как мы знаем, было – лишение советского гражданства, высылка из границ Советского Союза. И так как Федеральная Германия соглашается принимать его – высылка во Франкфурт, где его ожидает Генрих Бель. И оттуда он прямо переехал в Цюрих.

RFI: А где раньше находились эти экспонаты? В Москве, в России или были разбросаны по разным го родам?

Жорж Нива: Они никогда не выставлялись нигде. В основном, они были у него дома. Дома – это значит, сначала Кэвендиш в Вермонте, а потом, когда они вернулись в Россию, - не все сразу, конечно, это огромный архив – в Троице-Лыково под Москвой, то есть, это в черте «большой Москвы» - напротив Серебряного Бора.

RFI: А кому пришла идея организовать такую выставку?

Жорж Нива: Мне.

RFI: А кто вам помогал? Какие были основные трудности в организации этой выставки?

Жорж Нива: Как вы понимаете, первое, что я сделал, это предложил идею Наталье Дмитриевне. Потому что без ее не только согласия, но и активного действия, содействия, это было бы невозможно. И два года тому назад, по-моему, когда был коллоквиум о Солженицыне здесь в Париже, в Collège des Bernardins, я, наконец, поставил вопрос: согласны ли вы на идею выставки, то есть, что мы вывезем ту часть архива, которую вы доверите нам. Она сказала «да». И это человек, который, сказав «да», не меняет своего решения.

А потом были административные трудности. Нужно было посредничество, потому что она как частное лицо не могла вывозить временно «национальное достояние». Это застраховано на очень большую сумму – 17,5 миллионов долларов. Она временно уступает, так сказать, «право собственности» Росизо. Росизо заключил договор с музеем Бодмер и, естественно, она получит обратно, когда вернутся эти экспонаты.

Потом, надо было вести переговоры с музеем, хотя директор музея, Шарль Мела, сразу же был большим энтузиастом. И последний «пунктик»: надо было финансировать.

RFI: Самое сложное или нет?

Жорж Нива: Ну, сложное... Была помощь одного фонда культурного в Женеве.

RFI: А фонд Мартина Бодмера – тот самый, который оказал вам помощь?

Жорж Нива: Нет, Мартин Бодмер сам собирал рукописи. Там, между прочим, есть один экземпляр Библии Гуттенберга, который был куплен у русских, когда большевики продавали «с молотка» разные сокровища царей, включая эту Библию. Не прямо Мартином Бодмером, но одним продавцом, который купил и потом предложил это собирателю Бодмеру.

Но фонд и музей, то есть, доходы, которые оставил господин Бодмер, недостаточны. Еще помогает город Женева, еще помогают другие спонсоры, и каждая выставка нуждается в своем финансировании.


Два русских батискафа «Мир» прибыли на Женевское озеро в рамках программы защиты окружающей среды

 
24HEURES.CH

Два русских батискафа «Мир» прибыли на Женевское озеро в рамках программы защиты окружающей среды

Подводные лодки «Мир», прибывшие в понедельник в Бувере, собираются собрать важные сведения, чтобы предупреждать загрязнение крупнейшего альпийского озера

В течение десяти недель «Мир-1» и «Мир-2» собираются совершать погружения в центре Женевского озера, чтобы больше о нем узнать. Бувере – новый порт приписки батискафов, где они будут участвовать в программе научных работ, посвященных крупнейшему из альпийских озер. Эта исследовательская программа координируется EPFL.

Это «приключение» батискафов стало возможно благодаря поддержке спонсора, биофармацевтического предприятия Ferring, основанного в 2006 г. в городе Saint-Prex, в кантоне Во. Его президент и учредитель доктор Frederik Paulsen также является почетным консулом России в Швейцарии. Компания затратила 3 миллиона франков на финансирование транспортировки и эксплуатацию русских батискафов в Швейцарии.

Оба «Мира» собираются совершить погружение в трех интереснейших зонах озера: заливе Види, дельте у устья Роны и в наиболее глубокой точке, находящейся на уровне 306м. Исследования должны начаться 14 июня.

«Женевское озеро – это сложная экосистема, – отмечает Philippe Gillet, вице-президент EPFL по академическим вопросам. – Нам представился исключительный случай, нам редко удается проводить программу научных работ под водой в таком огромном озере. Его результаты позволят на втором этапе лучше оценить воздействие человека на эту экосистему и, в случае необходимости, устранить различные виды загрязнения, которые могут присутствовать в воде».

Команды исследователей EPFL, университетов Женевы, Лозанны, Нёвшателя, Савойи собираются заняться тем, что составляет основу любого исследования озера: течения, физические и химические характеристики воды в различных местах, геология.

Они собираются исследовать, прежде всего, «каньоны», которые образовались около устья Роны, еще мало изученные впадины и возвышенности, которые в некоторых местах достигают высоты 50 м.

Специалисты по некоторым дисциплинам собираются подробно отслеживать присутствие и миграцией загрязняющих микрочастиц в Женевском озере. Эти вещества, содержавшиеся, например, в медикаментозных отходах, гербициды и пестициды, встречаются в ничтожно малых количествах в реках. Они не задерживаются очистительными сооружениями и попадают в озеро, где накапливаются в живых организмах, с трудно предсказуемыми результатами.

«Полезно знать, куда поступают и откуда попадают эти микроскопические загрязняющие вещества, – поясняет Torsten Vennemann, геохимик из университета Лозанны. – Мы, например, знаем, что, при определенных условиях слои воды из Роны, могут пересечь все озеро до Женевы … »

«Для этой программы требуется устройство, которым управляют люди, а не роботы, и это важно, – подводит итог Михаил Краcноперов, глава проекта Elemo, в почетном консульстве России в Лозанне. – Только у человека есть необходимое понимание, чтобы узнать, что происходит там, внизу. А техники и пилоты «Мир» входят в число лучших в мире в своей области!»